Муми-тролль и комета - Страница 4


К оглавлению

4

Он заглянул в небесно-голубую комнату, потом в солнечно-золотую, потом в крапчатую, но везде было тихо. Тогда он отодвинул тяжёлый засов и выглянул во двор.



Свет от его фонаря упал на дорожку, и в нём, как алмазы, засверкали капли дождя.

— Господи боже, кто это? — вскрикнул папа-тролль, увидев перед крыльцом какое-то жалкое мокрое существо с блестящими чёрными глазами.

— Это я, Ондатр, — слабым голосом сообщило жалкое существо. — Извините, что побеспокоил вас по пустякам… Дело, видите ли, в том, что при постройке моста вы разрушили мой дом под берегом речки. Разумеется, с философской точки зрения совершенно безразлично, жив ты или нет… Только кто знает, что со мной станется после такой простуды…

— Какая жалость! — сказал Муми-папа. — Я и не подозревал, что вы проживаете под мостом. Заходите, ради бога. Жена наверняка сможет устроить вам где-нибудь постель.

— Постели меня не волнуют — это ненужные предметы обстановки, — смиренно заметил Ондатр. — Я жил в простой норе и чувствовал себя в ней прекрасно. Конечно, с философской точки зрения безразлично, как ты себя чувствуешь, но, вообще-то говоря, это была хорошая нора.

Ондатр стряхнул с себя воду и прислушался.

— Что это за дом? — спросил он.

— Самый обыкновенный дом, — вежливо ответил Муми-папа. — Я сам построил его. Смею ли предложить вам рюмку вина? От простуды.

— Собственно говоря, это не обязательно, — сказал Ондатр. — Но, пожалуй.

Муми-папа на цыпочках пробрался в кухню и открыл в темноте шкафчик с вином. Он потянулся за бутылкой пальмового вина, стоявшей на верхней полке, потянулся ещё и ещё и вдруг — раз! — смахнул на пол салатницу. Раздался страшный дребезг.



Дом ожил: послышались крики, хлопанье дверей, и в кухне появилась Муми-мама со свечой в лапе.

— А, это ты, — сказала она. — А я уж думала, к нам вломились разбойники.

— Я хотел достать пальмовое вино, — сказал Муми-папа. — Какой осёл поставил эту проклятую салатницу на самый край?

— Ну и хорошо, что она разбилась, она была ужасно некрасивая, — сказала Муми-мама. — Стань на стул, так будет удобней.

Муми-папа забрался на стул и достал бутылку и три рюмки.

— А третья для кого? — удивилась Муми-мама.

— Для Ондатра, — ответил папа. — Он остался без квартиры и переселяется к нам.

На веранде зажгли керосиновую лампу, и все выпили за знакомство. Муми-троллю и Сниффу тоже разрешили присутствовать, несмотря на поздний ночной час.

Дождь не переставая барабанил по крыше, ветер разбушевался ещё пуще. Он выл в дымовой трубе, и дверцы печки испуганно звенькали.



Ондатр уткнулся носом в оконное стекло и мрачно глядел во тьму.

— Это неестественный дождь, — сказал он.

— А разве такие бывают? — удивилась Муми-мама.

Ондатр помолчал немного, грустно обмакнул усы в вино и сказал:

— Почём знать… В воздухе что-то есть — какие-то предвестья… Мне-то, разумеется, всё равно, произойдёт что-нибудь или не произойдёт, но совершенно несомненно — что-то должно произойти.

— Что-нибудь страшное? — вздрогнув, спросил Снифф.

— Почём знать, — повторил Ондатр. — Вселенная так велика, а Земля так ничтожно мала и убога…

— Мне кажется, всем нам лучше лечь спать, — поспешно проговорила Муми-мама, заметив, что Снифф весь дрожит.

Каждый свернулся на свой лад, как привык спать, и стал ждать сна и тепла.

А тучи до самого утра мчались по небу, ветер хлестал мокрый сад, и дождь лил, лил и лил…

Глава вторая

На другой день было пасмурно. Ондатр пошёл в сад и лёг в гамак размышлять. Муми-папа сидел в небесно-голубой комнате и писал мемуары.

Муми-тролль без дела слонялся возле кухни.

— Ма, — сказал он, — как по-твоему, дядя Ондатр всерьёз про эти самые предвестья?

— Вероятно, — ответила мать. — Чего не придёт и голову, когда дом разрушен, а сам немного простыл. Только ты не думай об этом. Что, если вы со Сниффом обтрясете вон те груши, пока дождь не припустил вновь?

— Идёт, — ответил Муми-тролль.

Но задумчивость не оставляла его, и он решил хорошенько порасспросить обо всём Ондатра.



Когда Муми-тролль и Снифф подошли к груше, они увидели на её макушке Мартышку. Она помахала им лапой.

— Привет, привет! — закричала она. — Вот ведь скверная погода сегодня, ни одной сухой ветки в лесу! Айда за крабами?

— Нам некогда, — ответил Муми-тролль. — Надо натрясти груш, мама хочет варить варенье. А ещё нам надо подумать о важных делах.

— Расскажите, — попросила Мартышка.

— Скоро что-то должно произойти — вот всё, что я могу сказать, — ответил Муми-тролль. — Что-то необычное и сверхьестественное, но что — этого ещё никто не знает… Видишь ли, в воздухе что-то есть — какие-то предвестья!

— Да говори толком, чтобы можно было понять, — сказала Мартышка.

— Тебе что-нибудь известно?.. — с дрожью в голосе спросил Снифф. Но Муми-тролль лишь покачал головой и приставил стремянку к груше.

— Подождите, — сказал он. — Не сейчас.

Груши были заграничной породы, и обрывать их было сущее наслаждение. Их можно было швырять вниз как попало, ударяясь о землю, они подлетали вверх, как резиновые мячи. Жёлтые плоды чертили в воздухе яркие дуги, подпрыгивали, подскакивали и блестящим ковром укладывались вокруг дерева.

4